В ожидании покоя

   У Кати Семеновой все песни – о любви. Хотя в жизни на ее долю выпало немало испытаний. Но… она умеет рассмеяться в лицо судьбе, в ее доме – любовь и понимание, а на сцене – ее песни.

   Мечтала быть космонавтом

   У нас в семье все пели. Сестра в 8 лет была солисткой хора Локтева. Мама, говорят, очень хорошо пела. Но, когда родила меня (я – поздний ребенок, она родила меня в 36 лет), потеряла голос. Сколько ее помню, она говорила «басом». Они с папой познакомились на фронте. Мама была воспитанницей полка (в 17 лет попала на фронт). У нас часто собирались ее однополчане, постоянно пели. Я все фронтовые песни знала. В 4 года у меня был коронный номер: я выходила с прыгалками вместо микрофона и голосила что есть мочи: «Я–Земля, я своих провожаю питомцев». Когда собирались друзья сестры, пели другие песни. «Солнышко лесное», «Снег идет на улице с утра». Я тихо подпевала.
   Мечтала я и стать космонавтом. В детском саду хотела работать зубным врачом: перед школой был период, когда у всех качались зубы, так я всем вырвала – очень мне нравилось это дело. Я была избалованным ребенком. Все изменилось, когда умерли родители: мне было 6 лет, когда умер папа, в 11 не стало и мамы. Меня воспитала сестра, которая старше на 14 лет. Пришлось нелегко, с 6-го по 10-й класс по чужой трудовой книжке я работала уборщицей. Каждое утро мыла подъезд в соседнем доме. За это меня из комсомола выгнали: сказали, что позорю честь советской комсомолки. Я перестала учиться. До этого была отличницей, теперь знала, что сироте двойку все равно не поставят. Отношение в школе, во дворе ко мне резко изменилось. Начали поговаривать о колонии для несовершеннолетних. Я не озлобилась, но стала замкнутой, дерзкой в классе была такой «Монголией независимой». Рвалась уехать на БАМ. Но комсомольскую путевку мне не дали.

   Спокойствие, лучше спокойствие

   Сразу после школы я стала лауреатом Всесоюзного телевизионного конкурса «Золотой камертон». Кстати, в связи с этим меня из «вредности» не приняли в музыкальное училище. Но это потом. Сначала я взяла у соседей магнитофон и отправила на телевидение кассету. Напела что-то из Тухманова, «Беду» Высоцкого. Меня вызвали на 1-й тур. Было 3,5 тысячи участников. К 3-му туру осталось несколько человек и для нас уже писали песни композиторы. А на финал я осталась без песни: что-то перепутали на почте, дали телеграмму не на мой адрес. Я приехала на студию «Мелодия», когда песни уже распределили. Сижу на лестнице, вдруг вижу – «живой» Антонов.  Я растерялась, до руки дотянуться не успела, схватила его за штанину, говорю: «Вы песню мне не дадите?» Антонов стал орать: «Кто это? Что это? Бардак у вас здесь!» Приехали организаторы конкурса, нас познакомили, на финале я уже пела его песню «Весна»: «В старом зоопарке солнце светит ярко, но печален юный слон…» Она быстро стала популярной, меня то и дело показывали по телевизору.
   Я тогда работала секретарем-машинисткой. Но не выдержала, зачастила на фирму «Мелодия». После работы подъезжала к воротам, вставала там и здоровалась со всеми проходящими. Ну и достоялась – меня взяли в ансамбль «Девчата». Потом Юрий Михайлович Антонов обо мне вспомнил: я у него два года проработала. Начала петь самостоятельно. Работала и в Брянской филармонии, и в Москонцерте, и в Росконцерте.
   Сейчас уже восемь лет моя трудовая книжка лежит дома. Я «безработная» - сама себе хозяйка». Работаю для себя. Записываю четвертый альбом. Был период, когда я давала 60-70 концертов в месяц. В последнее время выступаю только по мере необходимости. И у меня сейчас очень хорошее мироощущение. Наверное, потому, что я люблю студию, сцену. Но спутники нашей профессии – тусовки, поклонники в подъезде, - вызывали у меня только раздражение. Узнавание на улице – тоже не такое счастье, как многим кажется. Хочется жить спокойно – делать что хочется. Я – абсолютно не публичный человек. С ужасом вспоминаю времена, когда весь подъезд был исписан любовными признаниями, когда «поклонники» приходили жениться, заваливали комнату цветами, на руках поднимали машину… Я никогда не хотела такой «народной любви», совершенно спокойно пережила период славы, нисколько не изменилась. И счастлива, что моя жизнь стала спокойной.

   Любовь, тепло, понимание

   Первый раз я вышла замуж в 22 года. Муж был гитаристом. Из нас долгое время лепили идеальную эстрадную пару. Мы старательно поддерживали имидж, хотя, кроме работы, общих интересов не было. Сразу после рождения ребенка назрела ситуация развода. Человеку нужно больше, чем только работа, ему нужны любовь, тепло, понимание. Я жила одним сыном. Все меня ругали, но я считала преступлением оставить его хоть на секунду.  Передо мной никогда не стоял вопрос: музыка или ребенок? Как для любой нормальной женщины, для меня ребенок, семья были важнее всего.
   И все же пока главным поступком в моей жизни я считаю то, что ушла от мужа. «Играть» в благополучную семью стало невыносимо. Был период жуткой депрессии. Меня «спас» Миша. Мы познакомились на съемках фильма «Оплачено заранее» Киевской киностудии, где я играла главную роль. И у нас был долгий для взрослых людей «период разговоров». Говорили обо всем. Просто была необычайная потребность в общении. Он работал тогда в Киеве в драматическом театре. Мы вместе уже 6-й год. Я счастлива. Нам всегда интересно и легко. Правда, мы оба чересчур эмоциональные и ссоры в нашем доме не редкость: «не сошлись национальностями». Миша скучает по Киеву, в Москве сложности с работой. Одно время он работал с Угольниковым, сейчас снимается в телевизионном сериале «Двенадцать с половиной кресел». Это не совсем то, чем он занимался раньше – он ведь очень интересно работал на эстраде. Михаила Церишенко знали довольно хорошо в Киеве. Но я надеюсь, он сможет найти себя и в Москве.
   Сыну сейчас 12 лет, он уже большой, делает вид, что совсем независимый. Из-за того, что у нас однокомнатная квартира, Ваня живет с бабушкой – ему там вольготнее. В последнее время его интересы сузились до такой степени, что, кроме музыки рейв, он ничего не признает. Я очень переживала, потом решила: чем раньше он этим «переболеет», тем лучше.

   Я – человек домашний

   Люблю сидеть дома, смотреть телевизор. Наверное, даже от гастролей часто отказывалась потому, что ленива. У нас все есть: квартира, машина, мебель. Накопительством заниматься не хочу. Был период, когда я зарабатывала много денег. Но богатой не была. Отдавала деньги в интернат. Богатство – это страх, а я хочу покоя. Того, что у нас есть, нам вполне хватает. К тому же я довольно консервативна в своих привычках и привязанностях. Муж, например, меня полтора года уговаривал купить микроволновую печку. Я совершенно не люблю готовить. Конечно, я это делаю, но под настроение. Получается, как правило, невкусно. Готовкой занимается Миша, его фирменное блюдо – борщ. Случается, он готовит 7-литровую кастрюлю борща, тогда дома – праздник. Сразу набегают гости. В наш дом всегда можно прийти без приглашения. И я этим горжусь. Именитых гостей немного – в основном мои друзья детства, подруги из нашего двора.
   Я люблю, когда люди вокруг смеются. Поэтому иногда мне доставляет удовольствие быть смешной. Меня совершенно не заботит, красивая я сегодня или нет. Когда нужно, я буду красивой. А так, я сама смешная, и смешить люблю. Для меня «смешно» - самое поощрительное слово. Когда в магазине я спрашиваю: «У вас нет кофты посмешнее?» - только я и муж знаем, что это что-то очень хорошее.

Записала Светлана Смирнова
Журнал «Домашний очаг», апрель 1998 г.